После смерти Туркменбаши в декабре 2006 года и прихода к власти его преемника Г. Бердымухамедова тема эта несколько ушла в тень…
Это было связано и в целом с ожиданиями изменения внутриполитической линии Ашхабада, и с направлением фокуса внимания к судьбе особой, наиболее известной в мире группы туркменских заключенных – лиц, осужденных по делу о так называемом покушении на Туркменбаши. Тем не менее, тень внимания, увы, вовсе не связана с облегчением судьбы массы узников в Туркмении.
В тюрьмах бесчинствует ОМОН
В Туркмении уже с конца мая установилась летняя жара. Столбик термометра достигал сорокоградусных отметок в тени. На солнцепеке показатели намного выше. Именно на солнцепеке держали заключенных в колонии строгого режима №16 в Байрамали, пока люди в масках и камуфляжной форме, с оружием, проводили обыск в бараках жилой зоны колонии.
— Под видом поиска запрещенных предметов, — рассказывает мать одного из осужденных, — туркменские ОМОНовцы забирали продукты питания, чай, сигареты, которые заключенные получили от своих родственников. Все, что не забрали с собой, например, печенье, они сложили в одну кучу и полили напитками из пластиковых бутылок, приведя тем самым продукты в негодность.
Подобные набеги местного ОМОНа, по признанию отбывших наказание и вышедших на свободу, – дело в колонии привычное. Люди в масках появляются неожиданно, врываются в бараки, вспарывают матрасы, подушки, развеивая в помещении вату, пух и перья.
Между тем постельные принадлежности каждый осужденный получает из дома, впрочем, как одежду и обувь.
— Сын сообщил, — продолжает рассказ та же женщина, — чтобы прислали сандалии с поперечными ремешками, такие, как должны выдавать в местных исправительных учреждениях. Родственники посылают такую обувь в колонию, и она сходит за казенную, выданную в ИТК. Да что там обувь?! Практически все заключенные одеваются, обуваются и кормятся за счет передач от родных. В харчевню за пайкой и баландой идут только те, к кому никто не приезжает на свидание.
Все продается и покупается
В туркменских тюрьмах и колониях все продается и покупается. Коррупция здесь расцвела пышным цветом. Об этом в свое время во всеуслышание заявлял и бывший президент С. Ниязов. Все, начиная от начальника колонии и его зама по оперчасти или режиму до простого коридорного надзирателя, живут за счет зэков. А они, заключенные, бывают разные. Например, бывшие госчиновники, предприниматели, «наркобароны» и в заключении живут в особых условиях, в так называемых хатах по несколько человек. Они по очереди готовят еду из продуктов, полученных путем передач, используют нормальную, домашнюю, посуду. У них все под рукой, даже телевизор, нет только свободы. При желании «элита» сидельцев может в своем узком кругу закатить банкет по случаю дня рождения или даже принять женщин легкого поведения с воли. Для начальства колонии эта часть сидельцев – что дойная корова или курица, несущая золотые яйца. Поэтому администрация старается не нарушать распорядок элитных заключенных.
И, тем не менее, когда начинается общий шмон, и ОМОН врывается на территорию зоны, никому сладко не приходится.
По словам родственников, такие грандиозные шмоны с избиванием заключенных туркменский ОМОН проводит регулярно. Главная цель, на первый взгляд, разумная с точки зрения соблюдения дисциплины и порядка – изъять спиртное, наркотики, холодное оружие. Однако вместе с запрещенными вещами омоновцы, пользуясь своей абсолютной властью и вседозволенностью, изымают или же приводят в негодность все то, без чего жизнь заключенных трудно себе представить, без одежды, без продуктов. Малейшего неодобрительного взгляда, не говоря об открытом возмущении, достаточно для того, чтобы быть избитым до полусмерти. Зная о крутом нраве омоновцев, заключенные молчат. Уж лучше лишиться чего-то ценного для себя, чем оказаться в штрафном изоляторе или же быть избитым.
Пенсия на передачу
В колонию за деньги можно пронести и спиртное, и наркотики. За деньги можно каждый месяц получать суточное свидание с заключенным или отдать ему продуктовую передачу. В зону можно пронести хоть тонну продуктов, за это, правда, надо платить. Отдельная плата за то, чтобы содержимое сумки или баула не проверялось. Родственники заключенных платят большие деньги даже за положенную по закону передачу или свидание. Иначе свидание запросто отменится из-за якобы имевшего место нарушения режима. Чтобы получить свидание в специальной комнате, а не в проходном коридоре, тоже надо платить. Одна поездка в колонию к сыну, по словам той же женщины, вместе со стоимостью закупленных для заключенного продуктов, дорогой в оба конца, взятками и подношениями обходится в 5-6 миллионов манатов, что существенно больше обычной пенсии. И очень обидно, когда привезенные продукты, теплые и необходимые близкому человеку вещи изымает ОМОН.
Но колония строгого режима в Байрамали, говорят сами сидельцы, это еще более или менее сносная колония. Полнейший беспредел со стороны администрации колонии царит в «восьмерке» — так именуется в народе колония общего режима в Чарджоу. Режим здесь хоть и считается общим, однако условия содержания заключенных по сути являются невыносимыми. Здесь даже за пользование туалетом, за помывку под струей воды в душевой заключенным приходится платить. Если платить нечем, то нужду будешь справлять в загаженном сортире и не мыться месяцами. В жару это быстро становится заметным для окружающих.
Нынешней зимой, когда температура опускалась до 30 градусов ниже нуля, в туркменских колониях от холода погибли десятки заключенных. Впрочем, реальные цифры засекречены. Впереди длинное туркменское лето с сорокапятиградусной жарой. Скольких заключенных она унесет с собой?
Д. Назаров
Центр Азия
|
