Из Нюрнберга пришла пасхальная открытка с дюреровским зайцем. Вдвойне символическая: Дюрер жил в Нюрнберге, а заяц у немцев — символ Пасхи. Открытку подруга послала еще месяц назад, в канун Пасхи католической, и вот она как нарочно поспела к нашенской. Вспомнила Вальдкранкенхаус, больницу ордена иезуитов. На вечерний обход пожаловала особо важная персона. Обычные монахини и завотделением, профессор фрау Обермаер, тоже одетая как монахиня, слушали ее, почтительно склонив головы.

Персона подходила к каждому пациенту и произносила несколько ободряющих слов.

 — Ну как вы? — дошла очередь и до меня.

 — Еще нет, — выдавила я.

Мозги мои закипали, температура — 42, не до политкорректности.

 — Вы, кстати, кто, — монахиня-индуска вынула из аккуратной папочки анкету, — католичка, протестантка, ортодоксал (православная)?

 — Атеистка, — сказала я.

Индуска в недоумении посмотрела на старших и сердито пробормотала:

 — Атеисткой быть стыдно.

 — Скорее страшно, — не сдавалась я.

Монументальная особа посмотрела с интересом.

 — Думаю, все будет хорошо, — сказала она и выплыла из палаты.

На втором этаже больницы была собственная капелла — можно спуститься в любое время суток и помолиться. А если ты немощен, то просто нажать кнопку на телевизионном пульте и смотреть службу онлайн — благо, перед каждым висит телевизор.

Но пожилые палатные католички предпочитали «PRO-7» или «Discovery», как бы говоря «еще нет». Кстати, так называется последний фильм Куросавы — «Мададайо», «Еще нет», и он о том же.

Но я отвлеклась. Из «наших» только 94-летняя фрау Кройц молилась эмоционально и очень по-русски: садилась на коленки прямо на кровати, шептала-шептала, наконец, падала ниц, утыкаясь в подушку, да так и засыпала. Тогда кто-нибудь из сестер бесшумно к ней подходил и тихо переворачивал на спину.

На носу была католическая Пасха, ко всем вот-вот потянутся визитеры. Нести будут одно и то же: шоколадных зайцев и шоколадные яйца, которые эти зайцы якобы снесли. Парадокс: как такие рациональные люди могли придумать такую сюрреалистическую штуку — у немцев пасхальные яйца несут не куры, а зайцы?!

И каждый год на Пасху немцы съедают около 10 тысяч тонн шоколадных зверушек и яиц.

Вот и Хильда, моя подруга, принесла нам «джентельменский набор», а фрау Кройц спросила, как у нас встречают Пасху.

 — Тоже красят яйца, — сказала я, — только подразумевается, что их все же не заяц снес. И уж точно не лиса, как считали в Гессене.

 — Да-а? — изумилась она. — А кто? Обыкновенная курица? Но это же так скучно.

Я еще хотела добавить про пароль и отзыв на него, но баварцы и без того вместо обычного «здрасьте» поминают бога — «Gruess Gott!». А вот в дедовской деревне, в Оренбургской области, где жили русские, татары, башкиры и даже немцы, с этим отзывом конфуз вышел.

Старый-престарый Даут бабай был своего рода талисманом деревни. Целыми днями сидел либо на лавочке, либо возле раскрытого окошка. Его все приветствовали, и он всех приветствовал. А тут Пасха, русские идут в церковь принаряженные, и каждый, проходя мимо:

 — Христос воскресе, Даут бабай!

Дед только кивает, не знает, что положено отвечать. А самому неловко — люди вроде чего-то ждут. Это как если бы кто-то сказал «салям алейкум!», а в ответ не услышал «алейкум ассалям!»

Вот опять проходит парочка:

 — Христос воскресе, Даут бабай!

И тот выдал:

 — Вот молодец!

Известия